Трафик через Ормузский пролив упал до 48 судов после ударов США и Ирана

В период с 26 по 28 июня 2026 года через Ормузский пролив прошли лишь 48 судов — против 70 транзитов, зафиксированных в среду, и 54 в четверг до последней волны обменных ударов между США и Ираном.

По данным Al Jazeera, в составе этих судов — 23 нефтегазовых танкера, 7 балкеров и 19 грузовых или контейнерных судов, что свидетельствует о резком замедлении товарного и энергетического потоков через важнейший морской артерию планеты.

Ормузский пролив — «бутылочное горлышко» мировой нефтяной торговли: через него проходит около 20% глобальных поставок нефти и сжиженного природного газа, и даже частичный сбой в трафике немедленно транслируется в волатильность цен на Brent и TTF.

Снижение трафика на 31% относительно докризисных уровней — тревожный сигнал для рынков: страховые премии на маршруты через Персидский залив резко выросли, а ряд операторов уже перенаправляет суда вокруг мыса Доброй Надежды, удлиняя маршрут на 10–14 дней.

Для ОАЭ как транзитного хаба это имеет двоякое значение: порт Хор-Факкан в эмирате Шарджа — ключевой перевалочный узел на выходе из Оманского залива, и снимок AFP именно оттуда подтверждает, что трафик в регионе заметно сократился.

Инвесторам с позициями в энергетическом секторе следует учитывать, что каждая неделя пониженного трафика через Ормуз способна добавить $3–5 к цене барреля Brent на спотовом рынке, а логистические компании, завязанные на Персидский залив, рискуют столкнуться с ростом издержек и задержками поставок.

Параллельно растут риски для проектов в сфере недвижимости и инфраструктуры ОАЭ: если эскалация затянется, часть иностранного капитала может временно уйти в защитные активы — золото, казначейские облигации США — что охладит аппетит к дубайскому рынку в краткосрочной перспективе.

Рекомендация: держать повышенную долю хеджирующих инструментов (нефтяные фьючерсы, ETF на энергетику) и внимательно отслеживать динамику суточного трафика через пролив — восстановление до уровня 65+ судов в день станет сигналом деэскалации и возврата к risk-on стратегии.